Во втором городе — в Клинцах, кажется — приключилась история с Лёхиным баллончиком. "Сперцовка" (а баллон-то полицейский!) — колпачок слетел. Надо бы его на место поправить. Внимание: зал полный народу! Лёха за кулисами на этот колпачок нажал — меньше секунды прошло... И понеслось: в зале чихи, кашель и прочее. В общем, нас там анафеме предали!
Третий город... Ну как же мы без приключений? Отработали концерт, загрузились в ПАЗик, едем к поезду, болтаем. Я — за водителем, боком по ходу движения, Лёха — около двери прямо по ходу, а главный местный комсомолец восседал на двигателе у лобового стекла.
И ТУТ — СВЕТ В ГОЛОВЕ ПОГАС!
Очнулся от того, что кто-то стонет. Потом понял — это я. Лёха лежит в проходе с шишкой на голове (больше, чем сама голова!). Усадил его на место. Стёкол в автобусе — от слова "совсем". Лобового — нет. И комсомольца — нет. Водила сидит, ноги зажало — не вылезти. А ТУТ ЕЩЁ ЧТО-ТО ШИПИТ!
Ногой дверь в обратную сторону открыл, Лёху подхватил — и на улицу! Думал, щас рванёт... Местные сбежались: кого водой, кого компотом отпаивали. Голова — будто чугунный котёл. Приехали гаишники.
Картина маслом:
— Навстречу — рейсовый ЛИАЗ (тоже без стёкол, да ещё и треугольный почему-то!)
— На пеньке сидит его водила, курит, да придерживает счётки — без этого и курить нельзя, отваливается
— А наш комсомолец — хоть бы царапина! Его ж Партия бережёт!
Аппаратуру-то в поезд надо доставить! Гаишник ловит "девятку", велит нас подбросить. (Ах да, лобовое — 120 км/ч... Автобусы — в утиль!)
Садимся, а водила — в говно... И понеслось! Как доехали — загадка. Но на наше счастье, с нами ехали два медика из Первого меда. Выдали аспирин, Лёхе башку перебинтовали, по стакану водочки вручили, позвоночники нам вправили — и спать.
В общем, пронесло! Будет что вспомнить на старости. С Хомой мы тогда крепко сдружились — до сих пор общаемся. Заодно насмотрелись на:
— Зайцев размером с волка
— Скрюченные деревья
— Местных — испуганных, но не сломленных
Третий город... Ну как же мы без приключений? Отработали концерт, загрузились в ПАЗик, едем к поезду, болтаем. Я — за водителем, боком по ходу движения, Лёха — около двери прямо по ходу, а главный местный комсомолец восседал на двигателе у лобового стекла.
И ТУТ — СВЕТ В ГОЛОВЕ ПОГАС!
Очнулся от того, что кто-то стонет. Потом понял — это я. Лёха лежит в проходе с шишкой на голове (больше, чем сама голова!). Усадил его на место. Стёкол в автобусе — от слова "совсем". Лобового — нет. И комсомольца — нет. Водила сидит, ноги зажало — не вылезти. А ТУТ ЕЩЁ ЧТО-ТО ШИПИТ!
Ногой дверь в обратную сторону открыл, Лёху подхватил — и на улицу! Думал, щас рванёт... Местные сбежались: кого водой, кого компотом отпаивали. Голова — будто чугунный котёл. Приехали гаишники.
Картина маслом:
— Навстречу — рейсовый ЛИАЗ (тоже без стёкол, да ещё и треугольный почему-то!)
— На пеньке сидит его водила, курит, да придерживает счётки — без этого и курить нельзя, отваливается
— А наш комсомолец — хоть бы царапина! Его ж Партия бережёт!
Аппаратуру-то в поезд надо доставить! Гаишник ловит "девятку", велит нас подбросить. (Ах да, лобовое — 120 км/ч... Автобусы — в утиль!)
Садимся, а водила — в говно... И понеслось! Как доехали — загадка. Но на наше счастье, с нами ехали два медика из Первого меда. Выдали аспирин, Лёхе башку перебинтовали, по стакану водочки вручили, позвоночники нам вправили — и спать.
В общем, пронесло! Будет что вспомнить на старости. С Хомой мы тогда крепко сдружились — до сих пор общаемся. Заодно насмотрелись на:
— Зайцев размером с волка
— Скрюченные деревья
— Местных — испуганных, но не сломленных
Кнопка возврата к ленте в левом верхнем углу экрана